Билеты на автобус по СНГ и Европе







Купить железнодорожные билеты онлайн

Курс валют


Курс валют предоставлен сайтом old.kurs.com.ru

Aerobil.ru - низкие цены, самые дешевые авиабилеты, огромный выбор и возможность бронирования отелей, все в одном окне.



» » Нина Немцева: известная и неизвестная

Нина Немцева: известная и неизвестная

Археолог и архитектор-реставратор в одном лице, Нина Борисовна Немцева – ученый, внесшая неоценимый вклад в историю отечественной и мировой археологии своими, без всяческого преувеличения, величайшими открытиями века, 12 ноября 2011 года отмечает свой славный 85-летний юбилей.

Мемориальный комплекс Шахи-Зинда в Самарканде, мавзолей Сайф ад-дина Бахарзи в Бухаре, цепь караван-сараев и караванная дорога в Голодной степи, дворцовое сооружение Рабат-Малик – эти и другие уникальные исторические и архитектурные памятники, ставшие местами поклонения туристов со всего мира, своей известностью во многом обязаны именно Нине Немцовой.

На трудах Нины Борисовны, написанных по результатам проведенных археологических раскопок и многолетних исследований этих и других шедевров исламской архитектуры, взращена не одна плеяда специалистов сферы отечественного и международного туризма.

Именно труды Нины Немцевой по Шахи-Зинде стали краеугольным камнем, дословно цитируются в ходе всех обзорных экскурсий, проводимых по уникальному комплексу мавзолеев, уже не одним поколением экскурсоводов и гидов-переводчиков.

Задавшись вопросом, а что мы, собственно, знаем о жизни столь замечательного ученого, автора известнейших открытий, мы с коллегой решили побеседовать с Ниной Борисовной Немцевой накануне юбилея.

Белорецкая быль

В ее тихой «двушке» на первом этаже одного из домов хрущевской постройки на Чиланзаре, время словно приостановило свой неумолимый бег. Всюду – опрятные половички и настенные коврики, в центре аскетического интерьера – сервант, едва вмещающий огромное количество книг и альбомов с фотосниками… Просторный балкон в летнее время служит одновременно столовой и кабинетом, это – излюбленное место работы, а пока – компьютер размещается в пределах небольшой кухоньки.

Рассматривая черно-белые фотоснимки, не заметили, как наш разговор перешел на воспоминания. О прошлом, о пережитом, о превратностях судьбы…

- Родилась я в 26-м году в Уфе, в семье потомственного железнодорожника. На железной дороге работали мой отец, он был инженером, а ранее – и мой дед Николай. Судя по фотографиям, дедушка был статный и видный собой мужчина. Безмятежное течение детских лет в Белорецке прервал арест в 37-м моего отца. Помню тот застывший в глазах матери ужас, тот хаос в квартире, помню прощание с нами, детьми, отца… И хотя, почти через три года, его дело было закрыто и, конечно, с формулировкой «за отсутствием состава преступления», более того, папе даже вернули партийный билет и выплатили зарплату за все это время – два года и девять месяцев, что он находился в тюрьме, это его не уберегло: в 42-м он погиб в бою под Сталинградом. А тогда, после ареста папы, будучи выдворенными из ведомственной квартиры, мы с мамой, братом и сестренкой долгое время скитались по съемным углам. Все знали нас, как семью инженера Бориса Николаевича Немцева - семью врага народа, и по этой причине никто не хотел сдавать нам жилья. Помню, как мы долгое время мыкались втроем в одной обшарпанной каморке, где тараканы были величиной аж с пятак. Будучи хорошим врачом, мама просила в больнице дать ей две, три ставки, была готова работать круглые сутки, только чтобы хоть ненадолго забыться в работе от произошедшего кошмара.

Я окончила десятый класс, что в то военное лихолетье, было в какой-то степени привилегией: учиться в школе вплоть до ее окончания, причем в то время, когда – по причине наличия в городе двух крупнейших заводов – металлургического и сталепроволочного, уделом всей белорецкой молодежи от 15-ти и старше, как правило, становились ремесленные училища.

Спасая меня от них, мама определила нас в педагогическое училище, там я уже получала хлебные карточки. По окончании училища стала работать в местной школе. И, наверное, следующим шагом здесь вполне могло бы стать замужество, тихая семейная жизнь… Однако… Однако, тогда это мне даже и в голову не приходило. Все, что меня тогда занимало – учеба.

Поездом … в новую жизнь

Всему случившемуся со мной впоследствии, не перестаю дивиться и поныне… Решив продолжить учебу, в 45-м я отправилась в далекий Ташкент. Почему именно в Ташкент? На тот момент там жила моя тетка, у нее я намеревалась пожить первое время. В Уфу я поехать не могла – у нас там не было никого из близких, отец, как я уже говорила – погиб в 42-м… Рассчитывать было не на кого - маму, которой предстояло еще поднимать младших детей, я обременять не могла. Поэтому, будучи еще совсем зеленой девчонкой, отважно села на поезд, чтобы – через всю страну: из Башкирии, минуя российские города и веси, казахстанские степи, оказаться в столице Узбекистана.

Ташкент меня потряс с первых шагов. Казалось, что я попала в сказку – с обрушившимися на меня потоками солнечного света, невиданными ранее картинами целых высоченных фруктовых и овощных гор на ташкентских базарах… Еще одним потрясением стало известие, что пора вступительных экзаменов давно прошла, поскольку добралась я до Ташкента только к началу сентября. Цель у меня была вполне конкретная – медицинский институт. И хотя, в сложившейся ситуации, мне было разрешено до января посещать лекции, сдавать текущие экзамены, с мечтой стать, как мама, врачом, пришлось расстаться навсегда. А все из-за того, что из-за несвоевременного зачисления здесь не полагалось никакой стипендии, а без нее в сложившихся условиях мое существование было просто невозможным и немыслимым…

Но поскольку это был сентябрь 45-го, только окончилась война, люди относились ко всему совершенно иначе. Это кажется невероятным, но мне пошли навстречу: дали список преподавателей исторического факультета Среднеазиатского университета, которым я должна была в течение месяца сдать положенные экзамены, причем, в случае, если бы я уложилась в срок, то смогла бы вместе с остальными студентами получать стипендию. Попутно отмечу, что тогда там был очень большой наплыв ребят - 180 человек, и среди них было немало бывших фронтовиков, которые зачислялись туда без экзаменов. Впоследствии многие из них станут кандидатами, докторами наук, и многие, в том числе, Володя Яковлев, Володя Шафир – известными на всю страну учеными…

Я успешно сдала все экзамены. Даже по английскому языку, который мы не проходили в школе. Видя в процессе подготовки мое усердие и рвение к учебе, педагог тогда поставила мне проходной балл. Вот так началась моя учеба, ставшая началом новой жизни.

Мороженое и хлеб

Примерно со второго курса у нас началась специализация. Большинство, особенно мальчики, выбрали ставшие тогда модными «политические» дисциплины: истмат, диамат, политическую экономию, моментом сориентировавшись, что полученная в этой области специальность сулит карьеру и обеспеченное будущее. Последовать их примеру и плыть, что называется, по течению, мне помешало осознание спекулятивности ситуации, вернее, это я сейчас формулирую ее таким образом, а тогда было отчетливо ясно одно: мне туда – не надо.

Мой выбор в пользу археологии предопределила зажигательная лекция заведующего кафедрой Михаила Евгеньевича Масона. Хотя впоследствии мне приходилось чуть ли не плакать от полного отчаяния, как, например, во время непонятных мне тогда объяснений особенностей среднеазиатской архитектуры, типа, «…по этой крепостной стене могла проехать тройка запряженных лошадей…». «Как так, тройка, - думалось мне в те минуты, ведь у нас в Белорецке не было других ограждений, кроме, как деревянного частокола…». До сих пор помню это свое горе, и как – из-за боязни показать свое невежество, - я не решалась переспросить об этом. Это только потом, после знакомства с культурой местных жителей и других восточных народов, мне станет известно о сырцовых стенах, например, Великой китайской стене, где могли проехать не то, что тройка – пятерка лошадей! А тогда я смотрела на Масона выпученными от изумления глазами, из всех сил силясь себе представить что-то более массивное, чем белорецкий частокол…

Та студенческая пора была самой счастливой, хотя и – голодной. Время было послевоенное, стипендии явно не хватало. Помню, как мы скидывались, чтобы купить на эти копейки … мороженое и хлеб. Они были и на обед, и на ужин - основная трапеза. А еще был … гороховый суп. Да, именно гороховый суп… Во время первого курса я жила у тетки на Урицкого, и каждый день проходила мимо Алайского базара, у ворот которого стояли дымящиеся казаны. Как я любила этот суп, вы себе даже не представляете, до сих пор помню его наваристый запах и аромат!

Позже я получила место в комнате общежития, вернее, приспособленной для жилья аудитории, где, кроме меня, жили еще двадцать четыре девушки! Кажется удивительным, что все это было, что я через все это прошла…

Первая любовь и любовь к профессии

А спустя несколько лет я уже покидала это общежитие, потому что выходила замуж. Мой муж – Лев Евсеевич Гарпер - на ту пору был аспирантом, затем стал кандидатом, доктором наук, заведующим кафедрой истории философии… Это также один из самых светлых и счастливых периодов моей жизни. Сама жизнь моего мужа сложилась так, что вследствие болезни костей, сделавшей его инвалидом с раннего детства, по причине хромоты он не мог, подобно его сверстникам, гонять в футбол целыми днями, вообще - проводить время на улице: весь его досуг занимало чтение книг, что, однако, впоследствии, сделало его одним из образованнейших людей. Помню, как впервые увидев его фотографию на одном из вузовских стендов, не могла отвести глаз от точеных черт поразительно красивого лица. А вскоре, на одном из комсомольских собраний – до сих пор помню, в 65-й аудитории, состоялась наша первая встреча. Как оказалось, мы учились на одном факультете…

В те же годы пришла и любовь к профессии. Меня тогда заворожила эта специальность - это поистине удивительная сфера человеческой деятельности. Ранее, конечно, я читала об археологических исследованиях. Когда я впервые увидела на фотографии Мшатту (загородный замок первой половины 8 века, сохранившийся на территории Иордании, - прим. автора), какие это масштабы и с каким старанием это воплощено людьми, какой это грандиозный труд, причем выполненный в период арабского халифата, примерно в восьмом веке нашей эры, то не могла сдержать слез.

Наверное, первое осознание своего признания пришло в 1946-м, во время прохождения археологической практики на раскопках городища Старая Ниса, царской резиденции Парфянского государства близ Ашхабада. Сначала я копала квадратный зал с четерехлопастными колоннами, затем – тронный зал. Найденные там знаменитые ретоны из слоновых бивней со сложными фигурными изображениями – находка века. Сейчас там работает московская экспедиция Виктора Перипко, но я была там в самом начале исследований…

Отчетливо помню как в тот момент, когда мы ехали в открытом грузовике и вокруг простирались колхозные поля, кишлаки, я предельно отчетливо, явственно почувствовала погружение во время - на две тысячи лет тому назад. Это яркое и острое ощущение переноса в старину, которое буквально пронизывало меня в те минуты, не покидало меня в течение всей жизни. Это не мистика, а вполне реальное чувство: как я опускаюсь на две тысячи лет тому назад…

Тогда мы были полны энтузиазма и задора. Несмотря на скудные пайки (помнится, у Масона был заветный мешочек с сахаром, к которому он никого не подпускал), несмотря на холод (жили мы в неотапливаемых помещениях), с трудом поднимаясь по утрам со звуком побудки: от куска рельса, по которому исступленно стучал Масон… Ко времени окончания практики из двадцати человек нас осталось только четверо. Все поняли, что какой это адски тяжелый труд – археология: пыльный, грязный, изнуряющий…


Наставник и учитель на всю жизнь

Я глубоко убеждена в том, что в жизни – а она ведь так коротка, надо заниматься только одним делом. Учиться профессии я начала после того, как получила корочки археолога. И дай Бог на тот момент каждому специалисту попасть в хорошие руки, как это случилось со мной. Ведь вначале пути я не представляла: а как же это так – по стене на тройке лошадей?… Все, что у меня было на тот момент – это, пожалуй, лишь заложенный Масоном активный комплекс. По причине неприступности, совершенной недосягаемости мы тогда звали его промеж собой не иначе, как Фараон. Всевластный, очень жесткий, никто из студентов не смел обращаться к нему иначе, как только через Пугаченкову. Это потом он удивлялся моим работам, а тогда, тем более, на фоне других студентов, в том числе и его сына Вадима, который учился вместе с нами, я была лишь девочкой из Белорецка, окруженного деревянным частоколом. Помню, как он читал нам лекции по пожелтевшим листкам, половину из которой - не слышишь, а половину – ждешь, пока он разберет, что там у него написано… А сколько раз мы порывались уйти, оставить кафедру, все, кроме его сына, и как нас уговаривали и декан, и замдекана… Это все было, и это я пережила, как и все остальные.

Меня «откопал» Борис Николаевич Засыпкин. По окончании вуза попала в возглавляемый им отдел охраны и реставрации, изучения архитектурных памятников. Те годы, когда я в составе экспедиций Специальной научно-реставрационной производственной мастерской, с конца 70-х преобразованной в Институт реставрации памятников архитектуры Министерства культуры Узбекистана, ездила, копала, очень много читала, анализировала, пытаясь увидеть за руинами многогранность культуры, - стали лучшей профессиональной школой. Борис Николаевич забросил меня на Гур Эмир, с поручением установить там шурф, затем я раскопала там медресе, затем последовала еще серия удачных находок.

На тот момент я была совершенно «зелененькая в крапинку», на первом плане для меня стояла моя семья, поэтому позже, в связи с рождением сына, на долгих три года ушла в декрет. И для меня было откровением и самым большим подарком узнать, как это этот немолодой, много повидавший на своем веку человек не только похвально оценивал мой труд, но и неоднократно посылал сотрудников с вопросом: «Узнайте, а наследующий год Немцева выйдет на работу? Если выйдет, ставлю в план Султан-Саодат, если не выйдет – то никому не смогу его доверить». Раз так, думалось мне, значит, я действительно чего-то стою, что-то представляю из себя…

Та установленная Борисом Николаевичем планка общения, когда мы с мужем часто приходили к нему в гости, отмечали праздники, дни рождения, в противовес холодности Масона, была совершенно новым уровнем человеческих отношений. Это только многим позже, в 60-е, я стала часто бывать у них дома, когда мне нужно было показать Масону и Пугаченковой свои находки, чертежи. Позже Масон скажет обо мне такую фразу: «Оказывается, я ее не доглядел»…

… Очень скоро, в 56-м, Бориса Николаевича Засыпкина не станет. Но это было мое начало – пять лет, проведенные под его руководством, когда выработался опыт, знания именно в области и реставрации, и подготовки проектов к реставрации. Здесь были нужны тщательные исследования: провести раскопки, выявить внешние конструкции, в каком они были состоянии, нужно было вникать, осмыслять, и не просто читать, а пропускать книги через себя, чтобы почувствовать памятник, что в конечном итоге сделало меня сложившимся археологом-архитектором.

Этот сладостный вкус открытий…

К тому времени я уже могла делать пропорционирование, поскольку наизусть выучила книги Булатова и Филимонова. Выработанный благодаря этим знаниям научный подход не имел ничего общего с фантазированием, что часто имело место со стороны даже известных светил. Как в случае с раскопками Рабат Малика, о котором в то время не было ничего известно, кроме имевшегося рисунка Лемана.

Считаю это счастьем, что этот объект попал именно в мои руки. Когда мы начали копать по моим расчетам, и тут пошли сначала колонны, затем полуколонны – возникло то чувство открытия, знакомое всем ученым, но, которое, тем не менее, трудно передать словами, оно словно взорвало радостью мозг: как, оказывается, после стольких сомнений, расчеты были сделаны безошибочно верно?

Колонны, полуколонны, отсчитываем пять метров – снова полуколонна, открываем шаг – снова полуколонна, еще шаг – полуколонна. Архитектор Катенька захлебывается от восторга: «Нина Борисовна, откуда это вам было известно, откуда вы знаете?». Они не могли знать и понять жесткой схемы строения дворцовых конструкций того времени. А когда затем взору открылась ротонда, покрытая резным ганчем, стало ясно: это – открытие века… Рабат Малик – ни что иное, как степная резиденция караханидов, эпохи старой согдийской культуры, датированной вторым тысячелетием нашей эры, существовавший с конца XI – до начала XVIII веков. Все эти периоды оставили о себе память в виде обломков посуды, определять даты по которой я научилась, словно это была таблица Менделеева – по форме, орнаменту, цветовой гамме…

На тот период в процессе археологических раскопок мною было сделано немало научных открытий. И каждое – словно заново открытая Вселенная, космос: покоряло своей непостижимой красотой и глубиной. Мы работали не покладая рук, приезжали по окончании рабочего дня не иначе, как в корке пыли и грязи. Но – были несказанно горды и счастливы.

Это сегодня трудно поверить, что в те далекие 50-60-ее такие города, как Самарканд, Бухара, были напрочь закрыты для туристов, а ныне считающиеся национальным достоянием объекты были в печальном и запущенном состоянии, большинство – вообще погребены под многометровой толщей земли.

А на тот момент мне казалось, что своей работой я спасаю эти памятники: от забвения, от небытия… Это была долгая и кропотливая трудоемкая работа по возрождению не только внешнего облика древних шедевров, но и - национального духа, самоуважения и чувства собственного достоинства народа, который я полюбила всем своим сердцем. Я и сегодня продолжаю работу, готовлю к публикации книгу о Шахи-Зинде. Ведь вся моя работа - символ возрождения традиций, которым несколько тысячелетий, а также символ надежды, что эти традиции сохранятся и далее – на протяжении и последующих веков…

 

kultura.uz

шаблоны для dle 11.2

 

15 декабрь 2011

 

Лучшие цены для наших читателей

Комментариев: 0

Печать

|

Добавление комментария
РЕКОМЕНДАЦИИ К РАЗМЕЩЕНИЮ КОММЕНТАРИЕВ:
1) Не допускайте в комментариях лексику, считающуюся ненормативной.
2) Не обсуждайте и не оскорбляйте личность автора статьи или авторов комментариев.
3) Не размещайте в поле комментария статьи других авторов или ссылки на них.
4) Комментируя статью, не отклоняйтесь от ее тематики и не размещайте в комментариях рекламную информацию.
5) Не допускайте в комментариях разжигания религиозной или межнациональной вражды, а так же сведений, заведомо не соответствующих действительности.
ПРИМЕЧАНИЯ:
- Авторы публикаций не вступают в переписку с комментаторами и не обсуждают собственные материалы.
- Редакция не несет ответственности за содержание комментариев.
АДМИНИСТРАЦИЯ САЙТА ПРЕДУПРЕЖДАЕТ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ, СИСТЕМАТИЧЕСКИ ГРУБО НАРУШАЮЩИХ РЕКОМЕНДАЦИИ КОММЕНТИРОВАНИЯ СТАТЕЙ, БУДУТ УДАЛЯТЬСЯ НЕМЕДЛЕННО!
Ваше Имя:
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:

Суточно.ру – сервис бронирования жилья для поездок


E-mail редакции:

mahalya@list.ru